Неточные совпадения
Своим пенатам возвращенный,
Владимир Ленский посетил
Соседа памятник смиренный,
И вздох он пеплу посвятил;
И долго сердцу грустно было.
«Poor Yorick! — молвил он уныло, —
Он на руках меня
держал.
Как часто в детстве я играл
Его Очаковской медалью!
Он Ольгу прочил
за меня,
Он говорил: дождусь ли дня?..»
И, полный искренней печалью,
Владимир тут же начертал
Ему надгробный мадригал.
Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума:
Верней нет места для признаний
И для вручения письма.
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу мою заметить речь:
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
Не то… не то, избави Боже!
Я это потому пишу,
Что уж давно я не грешу.
Нужно разве, чтобы они вечно были перед глазами Чичикова и чтоб он
держал их в ежовых рукавицах, гонял бы их
за всякий вздор, да и не то чтобы полагаясь на другого, а чтобы сам таки лично, где следует, дал бы и зуботычину и подзатыльника».
— Бейте его! — кричал он таким же голосом, как во время великого приступа кричит своему взводу: «Ребята, вперед!» — какой-нибудь отчаянный поручик, которого взбалмошная храбрость уже приобрела такую известность, что дается нарочный приказ
держать его
за руки во время горячих дел.
Эта предосторожность была весьма у места, потому что Ноздрев размахнулся рукой… и очень бы могло статься, что одна из приятных и полных щек нашего героя покрылась бы несмываемым бесчестием; но, счастливо отведши удар, он схватил Ноздрева
за обе задорные его руки и
держал его крепко.
— Да что в самом деле… как будто точно сурьезное дело; да я в другом месте нипочем возьму. Еще мне всякий с охотой сбудет их, чтобы только поскорей избавиться. Дурак разве станет
держать их при себе и платить
за них подати!
Сидят они на том же месте, одинаково
держат голову, их почти готов принять
за мебель и думаешь, что отроду еще не выходило слово из таких уст; а где-нибудь в девичьей или в кладовой окажется просто: ого-го!
Мы ехали рядом, молча, распустив поводья, и были уж почти у самой крепости: только кустарник закрывал ее от нас. Вдруг выстрел… Мы взглянули друг на друга: нас поразило одинаковое подозрение… Опрометью поскакали мы на выстрел — смотрим: на валу солдаты собрались в кучу и указывают в поле, а там летит стремглав всадник и
держит что-то белое на седле. Григорий Александрович взвизгнул не хуже любого чеченца; ружье из чехла — и туда; я
за ним.
—
Держи его крепче! — закричал другой, выскочивший из-за угла.
Я подошел к окну и посмотрел в щель ставня: бледный, он лежал на полу,
держа в правой руке пистолет; окровавленная шашка лежала возле него. Выразительные глаза его страшно вращались кругом; порою он вздрагивал и хватал себя
за голову, как будто неясно припоминая вчерашнее. Я не прочел большой решимости в этом беспокойном взгляде и сказал майору, что напрасно он не велит выломать дверь и броситься туда казакам, потому что лучше это сделать теперь, нежели после, когда он совсем опомнится.
— Ведь вот прорвался, барабанит!
За руки
держать надо, — смеялся Порфирий. — Вообразите, — обернулся он к Раскольникову, — вот так же вчера вечером, в одной комнате, в шесть голосов, да еще пуншем напоил предварительно, — можете себе представить? Нет, брат, ты врешь: «среда» многое в преступлении значит; это я тебе подтвержу.
Полечка ввела,
держа за руки, Колю и Леню, дрожавших и плакавших.
И вот снится ему: они идут с отцом по дороге к кладбищу и проходят мимо кабака; он
держит отца
за руку и со страхом оглядывается на кабак.
Начали первые атаманы и, поведши рукою седые усы свои, поцеловались навкрест и потом взялись
за руки и крепко
держали руки.
Горы и пропасти созданы тоже не для увеселения человека. Они грозны, страшны, как выпущенные и устремленные на него когти и зубы дикого зверя; они слишком живо напоминают нам бренный состав наш и
держат в страхе и тоске
за жизнь. И небо там, над скалами и пропастями, кажется таким далеким и недосягаемым, как будто оно отступилось от людей.
И вдруг облако исчезло, перед ним распахнулась светлая, как праздник, Обломовка, вся в блеске, в солнечных лучах, с зелеными холмами, с серебряной речкой; он идет с Ольгой задумчиво по длинной аллее,
держа ее
за талию, сидит в беседке, на террасе…
Они знали, что в восьмидесяти верстах от них была «губерния», то есть губернский город, но редкие езжали туда; потом знали, что подальше, там, Саратов или Нижний; слыхали, что есть Москва и Питер, что
за Питером живут французы или немцы, а далее уже начинался для них, как для древних, темный мир, неизвестные страны, населенные чудовищами, людьми о двух головах, великанами; там следовал мрак — и, наконец, все оканчивалось той рыбой, которая
держит на себе землю.
— Кум, кум!
Держи язык
за зубами. Вон ведь ты какой, из тебя, как из пушки, так и палит!
Рук своих он как будто стыдился, и когда говорил, то старался прятать или обе
за спину, или одну
за пазуху, а другую
за спину. Подавая начальнику бумагу и объясняясь, он одну руку
держал на спине, а средним пальцем другой руки, ногтем вниз, осторожно показывал какую-нибудь строку или слово и, показав, тотчас прятал руку назад, может быть, оттого, что пальцы были толстоваты, красноваты и немного тряслись, и ему не без причины казалось не совсем приличным выставлять их часто напоказ.
— Коли ругается, так лучше, — продолжал тот, — чем пуще ругается, тем лучше: по крайности, не прибьет, коли ругается. А вот как я жил у одного: ты еще не знаешь —
за что, а уж он, смотришь,
за волосы
держит тебя.
— Нет, нет, что-то есть, говори! — приставала она, крепко
держа за оба борта сюртука, и
держала так близко, что ему надо было ворочать лицо то вправо, то влево, чтоб не поцеловать ее.
Он все
держал ее
за локти, и лицо его было у ее затылка.
Он стал давать по пятидесяти рублей в месяц еще, предположив взыскать эти деньги из доходов Обломова третьего года, но при этом растолковал и даже побожился сестре, что больше ни гроша не положит, и рассчитал, какой стол должны они
держать, как уменьшить издержки, даже назначил, какие блюда когда готовить, высчитал, сколько она может получить
за цыплят,
за капусту, и решил, что со всем этим можно жить припеваючи.
Да, видно, Бог прогневался.
Как восемь лет исполнилось
Сыночку моему,
В подпаски свекор сдал его.
Однажды жду Федотушку —
Скотина уж пригналася,
На улицу иду.
Там видимо-невидимо
Народу! Я прислушалась
И бросилась в толпу.
Гляжу, Федота бледного
Силантий
держит за ухо.
«Что
держишь ты его?»
— Посечь хотим маненичко:
Овечками прикармливать
Надумал он волков! —
Я вырвала Федотушку,
Да с ног Силантья-старосту
И сбила невзначай.
Таковым урядникам производилася также приличная и соразмерная их состоянию одежда. Обувь для зимы, то есть лапти, делали они сами; онучи получали от господина своего; а летом ходили босы. Следственно, у таковых узников не было ни коровы, ни лошади, ни овцы, ни барана. Дозволение
держать их господин у них не отымал, но способы к тому. Кто был позажиточнее, кто был умереннее в пище, тот
держал несколько птиц, которых господин иногда бирал себе, платя
за них цену по своей воле.
В одной толпе старуха лет пятидесяти,
держа за голову двадцатилетнего парня, вопила: — Любезное мое дитетко, на кого ты меня покидаешь?
Городничий. Не погуби! Теперь: не погуби! а прежде что? Я бы вас… (Махнув рукой.)Ну, да бог простит! полно! Я не памятозлобен; только теперь смотри
держи ухо востро! Я выдаю дочку не
за какого-нибудь простого дворянина: чтоб поздравление было… понимаешь? не то, чтоб отбояриться каким-нибудь балычком или головою сахару… Ну, ступай с богом!
Судья тоже, который только что был пред моим приходом, ездит только
за зайцами, в присутственных местах
держит собак и поведения, если признаться пред вами, — конечно, для пользы отечества я должен это сделать, хотя он мне родня и приятель, — поведения самого предосудительного.
Молодой человек, у которого я отбил даму, танцевал мазурку в первой паре. Он вскочил с своего места,
держа даму
за руку, и вместо того, чтобы делать pas de Basques, [па-де-баск — старинное па мазурки (фр.).] которым нас учила Мими, просто побежал вперед; добежав до угла, приостановился, раздвинул ноги, стукнул каблуком, повернулся и, припрыгивая, побежал дальше.
Бабушка крепко
держала меня
за руку и серьезно, но вопросительно посматривала на присутствующих до тех пор, пока любопытство всех гостей было удовлетворено и смех сделался общим.
Нам всем было жутко в темноте; мы жались один к другому и ничего не говорили. Почти вслед
за нами тихими шагами вошел Гриша. В одной руке он
держал свой посох, в другой — сальную свечу в медном подсвечнике. Мы не переводили дыхания.
a тут-то, как назло, так и хочется болтать по-русски; или
за обедом — только что войдешь во вкус какого-нибудь кушанья и желаешь, чтобы никто не мешал, уж она непременно: «Mangez donc avec du pain» или «Comment ce que vous tenez votre fourchette?» [«Ешьте же с хлебом», «Как вы
держите вилку?» (фр.)] «И какое ей до нас дело! — подумаешь.
— Ну, так можешь зa меня и проиграть, — сказал Вронский смеясь. (Яшвин
держал большое пари
за Вронского.)
— Княгиня, пари! — послышался снизу голос Степана Аркадьича, обращавшегося к Бетси. —
За кого вы
держите?
Она зашла в глубь маленькой гостиной и опустилась на кресло. Воздушная юбка платья поднялась облаком вокруг ее тонкого стана; одна обнаженная, худая, нежная девичья рука, бессильно опущенная, утонула в складках розового тюника; в другой она
держала веер и быстрыми, короткими движениями обмахивала свое разгоряченное лицо. Но, вопреки этому виду бабочки, только что уцепившейся
за травку и готовой, вот-вот вспорхнув, развернуть радужные крылья, страшное отчаяние щемило ей сердце.
— Нет, вы мне только скажите, Василий Лукич, — спросил он вдруг, уже сидя
за рабочим столом и
держа в руках книгу, — что больше Александра Невского? Вы знаете, папа получил Александра Невского?
Он был, как и всегда, спокоен и важен и сам
держал за оба повода лошадь, стоя пред нею.
Сережа, и прежде робкий в отношении к отцу, теперь, после того как Алексей Александрович стал его звать молодым человеком и как ему зашла в голову загадка о том, друг или враг Вронский, чуждался отца. Он, как бы прося защиты, оглянулся на мать. С одною матерью ему было хорошо. Алексей Александрович между тем, заговорив с гувернанткой,
держал сына
за плечо, и Сереже было так мучительно неловко, что Анна видела, что он собирается плакать.
То минуты, — те минуты, когда она призывала его к себе, и он
держал ее
за потную, то сжимающую с необыкновенною силою, то отталкивающую его руку, — казались ему часами, то часы казались ему минутами.
Нельзя было не делать дел Сергея Ивановича, сестры, всех мужиков, ходивших
за советами и привыкших к этому, как нельзя бросить ребенка, которого
держишь уже на руках. Нужно было позаботиться об удобствах приглашенной свояченицы с детьми и жены с ребенком, и нельзя было не быть с ними хоть малую часть дня.
Кити
держала ее
за руку и с страстным любопытством и мольбой спрашивала ее взглядом: «Что же, что же это самое важное, что дает такое спокойствие? Вы знаете, скажите мне!» Но Варенька не понимала даже того, о чем спрашивал ее взгляд Кити. Она помнила только о том, что ей нынче нужно еще зайти к М-me Berthe и поспеть домой к чаю maman, к 12 часам. Она вошла в комнаты, собрала ноты и, простившись со всеми, собралась уходить.
Так же несомненно, как нужно отдать долг, нужно было
держать родовую землю в таком положении, чтобы сын, получив ее в наследство, сказал так же спасибо отцу, как Левин говорил спасибо деду
за всё то, что он настроил и насадил.
Таня
держала Гришу
за волосы, а он, с изуродованным злобой лицом, бил ее кулаками куда попало.
Красивая борзая собака с голубым ошейником вбежала в гостиную, стуча ногтями по полу, а вслед
за нею вошла девушка лет восемнадцати, черноволосая и смуглая, с несколько круглым, но приятным лицом, с небольшими темными глазами. Она
держала в руках корзину, наполненную цветами.
Главный кассир начал ходить по комнате. Впрочем, он более крался, чем ходил, и таки вообще смахивал на кошку. На плечах его болтался старый черный фрак, с очень узкими фалдами; одну руку он
держал на груди, а другой беспрестанно брался
за свой высокий и тесный галстух из конского волоса и с напряжением вертел головой. Сапоги он носил козловые, без скрипу, и выступал очень мягко.
Бирюк молча взял лошадь
за челку левой рукой; правой он
держал вора
за пояс.
Но моя жена положила себе
за правило: замужних горничных не
держать.
Стремянный-то
за графом поедет, а сам на шелковой сворке двух любимых барских собачек
держит и этак наблюдает, знаете…
Староста отвел из приличия лошадь в сторону, взвалился на нее и пустился рысцой
за коляской,
держа шапку в руке.
Кампельмейстера из немцев
держал, да зазнался больно немец; с господами
за одним столом кушать захотел, так и велели их сиятельство прогнать его с Богом: у меня и так, говорит, музыканты свое дело понимают.